- Линда, ты меня достала конкретно, - холодно отреагировал на эту тираду оператор Гена и, достав из кармана пачку "Милд севен", принципиально и аристократически закурил под табличкой "Курить строго воспрещается". Будешь вопить, уйду в ночные вести на коммерческий канал ТВ-0, там платят больше и не надо всякое тюремное фуфло снимать!

- Ладно, всё, заткнись, вон, тюремное начальство идет! - Линда изобразила на лице дежурную филантропическую улыбку, а Гена поудобней пристроил на плече камеру. От сумы да тюрьмы народная мудрость никогда и никому не велела зарекаться, посему и изображали сейчас несчастные корреспонденты провинциального малобюджетного телеканала полную законопослушность и глубокое уважение по отношению к надвигавшемуся на них атомоходу женского рода.

- Ну че, - неожиданно тонким сопрано прогудела женщина-атомоход. Интервью у наших просветленных будете брать?

- У кого?! - невнятно поперхнулся "Милд севеном" Гена.

И тут же получил острым локотком телеведущей в бок: не задавай идиотских вопросов!...

- Так мы, собс-с-с-с-ственно, - улыбка Линды по отношению к женщине-атомоходу заискрилась обаянием, как утюг при коротком замыкании. Мы ведь за этим и пришли.

- Ну че, - видимо, тезаурус тюремной дамы не отличался особым разнообразием. - Идите за мной. Тока это, в коридорах и камерах съемка запрещена! Потому как... это... режимный объект.

- Шаг влево, шаг вправо - приравнивается к побегу... - совсем уж неслышно подиссидентство-вал оператор Гена. Его, как представителя мужской, а значит, элитарной, части человечества, при одной мысли о том, что он будет запечатлевать на ценную видеопленку каких-то непотребных баб, да к тому же мотающих срок преступниц, просто коробило. А также плющило и колбасило. Но он, как всякий истинный мастер своего дела, умел наступать на горло собственной песне. Тем более что телекомпания, хоть и бюджетная, хоть и нищая, а денежки ему за работу заплатит. А денежки - они всегда денежки.