- Дела нормальные, - кисло отозвался он. - Я кропаю, они печатают, я ем.

Я плеснул себе и склонился к нему.

- Знаешь, - сказали, - а у тебя здорово получается - я кое-что из твоей писанины прочел. Ты изумительно хорошо понимаешь женский взгляд на мир.

Тут я допустил прокол, но пришлось рискнуть - он никогда не называл своих псевдонимов. Но он успел достаточно накачаться, и поэтому вцепился только в последнюю фразу.

- Женский взгляд! - фыркнул он. - Да, я знаю, как бабы смотрят на мир. Еще бы мне не знать!

- Неужели? - усомнился я. - Сестры?

- Нет. Могу рассказать, только ты все равно не поверишь.

- Брось, - мягко отозвался я, - барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. Знаешь, сынок, если бы тебе довелось выслушать все то, что мне рассказывали... считай, богачом бы стал. Поразительные были истории.

- Ты и понятия не имеешь, что такое "поразительное"!

- Да ну? Меня ничто не удивит. Я всегда смогу припомнить байку и похуже. Он снова фыркнул.

- Спорим на то, что осталось в бутылке?

- Ставлю полную, - принял я вызов и поставил бутылку на стойку.

- Валяй...

Я махнул своему второму бармену, чтобы он обслуживал пока клиентов. Мы сидели у дальнего конца стойки, где я отгородил единственный табурет, уставив рядом с ним стойку банками с маринованными яйцами и прочей дребеденью. Несколько клиентов у дальнего конца смотрели по ящику бокс, кто-то гонял музыкальный автомат - словом, мы с ним уединились не хуже, чем в постельке.

- Ладно, - произнес он, - начнем с того, что я ублюдок.

- Этим здесь никого не удивишь.

- Я серьёзно, - рявкнул он. - Мои родители не были женаты.

- Опять-таки ничего удивительного, - повторил я. - Мои тоже.

- Когда... - он Смолк, и я впервые за все время заметил в его глазах теплоту. - Ты тоже серьезно?