Таким образом, оставалось последнее: кот действительно разговаривал — в том смысле, что общался со мной независимо от моего психического состояния.

К тому времени, когда кот завершил трапезу, я уже окончательно утвердился в этой мысли.

«Послушай-ка, Владислав, — обратился я к самому себе. — Говорящий кот — это, конечно, невидаль. Но кто сказал, что это невозможно? Умному и самостоятельно мыслящему человеку не пристало отрицать очевидный факт только на том основании, что он не укладывается в рамки повседневного опыта».

«Верно, — согласился я. — Долой стереотипы и косное мышление! Аргументы типа: „этого не может быть, потому что этого быть не может“ не для меня».

— А знаешь, дружок, — обратился я к коту. — Я тут хорошо подумал и…

— И что?

— Я уверен, что с головой у меня всё в порядке. Следовательно, ты на самом деле разговариваешь.

— Смелое признание, — сказал кот. В его голосе мне послышались озорные нотки. — А ты, оказывается, гораздо умнее, чем можно было подумать, если судить по первому впечатлению. До тебя только Инна приняла меня таким, какой я есть.

— Инна, это кто? — спросил я.

— Моя хозяйка, — ответил кот. — А меня зовут Леопольд.

— Очень мило, — сказал я. — Рад с тобой познакомиться, Леопольд. Ты уже наелся?

— Да, спасибо.

— Больше ничего не хочешь?

— Ну, если есть молоко…

— Вот чего нет, того нет, — развёл я руками.

Кот небрежно махнул передней лапой.

— Ничего, обойдусь. Я и сосисками сыт. На сегодня хватит.

— В таком случае, — сказал я, вставая, — здесь нам делать нечего.

— Конечно, — согласился Леопольд.

Мы вернулись в комнату. Я тотчас разлёгся на диване и в блаженной полудрёме наблюдал за котом, который устраивался в кресле напротив. Наконец он свернулся калачиком и заговорил: