— Вас, милейший, никто не спрашивает, — мягко улыбнулся граф да Унара, подходя поближе. — Вам лучше помалкивать, когда говорят августейшие персоны.

— О, граф, вот и вы! — обрадовался Юлейн. — Вы в курсе проблемы?

— Какой профиль, — умилился Мардамон, разглядывая элегантного вельможу, — гордый, ясный профиль благородного человека. Этого человека так и хочется принести в жертву.

— Вот видите! — вскричал король.

— Да, ваше величество. Я наблюдал за происходящим с самого начала.

— У вас есть деловое предложение?

— Даже несколько, — поклонился начальник Тайной Службы. — Но правила вежливости требуют сперва предоставить слово милорду Думгару. Это его территория.

— Если господа не против, можно принести его в жертву Цигре, — небрежно заметил голем. — Оно давно какое-то недовольное, грустное. Может, это его немного развеселит. А я охотно постою у алтаря для величия и устрашения.

— Тоже любопытно, — согласился Узандаф. — Что же предложите вы, граф?

— О, я человек прозаический, даже скучный, ваша светлость. Я бы замуровал его заживо в какой-нибудь пещере — чтобы не убивать и чтобы он не докучал остальным. В назидание потомкам.

— Мне нравится ваш подход, — закивал Такангор. — Маменька его наверняка одобрили бы. Они всегда сетуют, что национальные традиции запрещают минотаврам замуровывать в стены непослушных потомков. Маменьке хорошо — они, ежели недовольны, одним взглядом уже как бы и замуровывают, и приносят в жертву. Сразу растешь, облагораживаешься, становишься чище и благовоспитаннее. По себе знаю. Но в целом минотаврам не хватает действенных методов воспитания подрастающего поколения.

Мардамон с тревогой прислушивался к собеседникам.

— Вы лишаете себя удивительных возможностей, — заметил он.

— В крайнем случае, — задумчиво произнесла мумия, — тебе, Зелг, будет над кем экспериментировать. А то ни одного живого наглядного пособия.