- Теперь узнаю, - сказал он. - Значит, вас только трос? Немного.

- Четвертый проверяет механику лазерной связи.

- Нас тоже было четверо, - задумчиво продолжал Доктор, словно уловил какой-то одному ему понятный смысл в ответной реплике Капитана. - Четверо. Двое живы, двоих похоронили у станции, использовав излучатель вместо лопаты и свинец из карьера вместо могильной плиты. Как это происходило, рассказать не могу - не видел.

- А вы не производите впечатления убитого горем, - сказал Капитан.

- Не умею убиваться - раз. И не стоит, считаю. Не повезло так не повезло. Мы начали, вы закончите, а не вы, так другие. Ошибок, наших не повторите, с опытом познакомитесь, ну, а нас - в архив Космической службы.

Пилот протестующе кашлянул. Доктор засмеялся.

- Прости, это я о себе. И то, если починят, думаю, пригожусь. А мой напарник - золото. В любой рейс хоть сейчас. Даже огорчаюсь, что вынужден его с собой забрать. Вам бы он пригодился: умен, решителен и находчив. Он снова усмехнулся, салютуя помощнику: - Правду ведь говорю, Пилот, а? Обо всем в лазерограммах не напишешь, а было много всякого, от чего руки у слабонервного начинают дрожать. Миражи - штука хитрая и удивительная, и не всегда с ними излучателем бороться надо. Впрочем, сами увидите. Хотя бы из этого окна. - Доктор устало кивнул на скошенную стеклом панораму четырех цветных солнц. - Скоро закат. Раньше всех заходит зеленое. Может быть, увидите иллюзион, не знаю.

- Вы не повторяете попыток сближения?

- Нет. Мы прячемся от них в стальном бесде.

- Где-где? - не понял Малыш.

Библ любезно предупредил ответ:

- Память Доктора, Малыш, как и моя, хранит понятия, уже забытые человечеством. Доктор - иранец, а в бывшем Иране так назывались убежища, сохранявшие неприкосновенность преследуемого... Только почему у вас, коллеги, стены даже здесь вспороты излучателем?

- От большой осторожности, - сказал Доктор. - Мой сосед по убежищу не любит подозрительных звуков и всегда начеку.