В это утро погода была как раз такой, какая особенно нравилась Игорю. Небо было затянуто сплошным белесым покровом, сквозь который едва угадывалось солнце. На всё окружающее был накинут лёгкий флёр тумана, не скрывающий окружающего, а лишь слегка растушевывающий контуры и приглушающий краски. Сады за потемневшими от времени, сырыми до черноты дощатыми заборами почти потеряли листву. Лишь поздние яблоки зеленели на оголившихся ветвях; летом их было незаметно. Как обычно, мысли Игоря текли неспешно, легко переходя от одной к другой: работа, давно перешедшая в стадию эксперимента, близилась к завершению, после чего придётся её передавать в Академию, которая либо форсирует её, вплоть до создания отдельной лаборатории или даже Института, либо тихо прикроет: Не забыть попросить Виктора повторить последние спектрограммы, они заметно выпадают из серии... В последнее время я что-то очень уж уставать стал, даже просыпаюсь с несвежей головой, видимо, справедлива невесёлая шутка, что если вам за сорок, и у вас по утрам ничего не болит, то вы, скорее всего, уже умерли: Вот и дом с балкончиком, здесь обычно Татьяна присоединяется, а сегодня её что-то не видать...

 Татьяна Сергеевна, научный сотрудник их группы, вот уже полгода тоже каждое утро добиралась до института пешком, присоединяясь к Игорю на середине пути. Её специализацией были побочные явления хронокластового пробоя, все те электромагнитные излучения, которые, собственно, и вызывали сброс автоматики. Экранироваться от них было в принципе невозможно, поскольку экраны защищают от излучения извне. Наоборот, хронокластовый перенос вызывал всплеск излучения изнутри. Вплотную это с теорией завязано не было, поэтому по работе близко они не контачили.