– Лучше, – упрямо повторила Ариетта. – Гимп, да что с тобой? Раньше ты говорил удивительно. Каждое слово – откровение. Каждая фраза – тайна и ловушка. Вспомни! Я балдела от каждого твоего слова. И за каждое слово тебя боготворила! А теперь ты моих простеньких придумок не понимаешь!

– Тогда я был только что с неба. А теперь совершенно земной. А свои сверхспособности трачу на то, чтобы ловить жуликов в алеаториуме. – Он нахмурился. Неприятно сознавать, что небеса стали слишком далеки и непонятны. – Так зачем ты явилась?

– Посмотреть, как Бенита повесят за ноги, – Ариетта тихо рассмеялась.

– Кто повесит?

– Не знаю. Но кто-то должен это сделать. И очень скоро. Империи конец. Последний акт смотреть всегда волнующе.

– Можно вопрос? – вкрадчиво спросил Гимп. Ариетта, не подозревая ловушки, кивнула. – Ты все ещё берёшь деньги у Макрина?

Она смутилась, но лишь на секунду.

– Беру. На стихи не проживёшь. А он даёт и взамен не требует ничего. Он даже не против наших с тобой встреч, с тех пор как ты примирился с Бенитом.

Да, Макрин не против. Но у них с Ариеттой само собой как-то все разладилось. Они то видятся, то расстаются. И постоянно ссорятся. Гимп не мог понять – почему.

– А на что ты будешь жить, если Макрина повесят вниз головой рядом с Бенитом?

– Он – мой отец! – Кажется, она рассердилась.

– Ну и что? Разве это его спасёт?

– Это его дело.

– Хочешь бороться?

– Бороться? Нет. С кем? Нет. Борьба – это чушь. Хочу написать новую книгу стихов. – Она рассмеялась. – О боги, Гимп! Что с тобой! Мы не виделись столько дней, а ты ведёшь себя как чужой. Почему я всегда должна начинать, а?..

Она обхватила его руками за шею и поцеловала.

– Ну я не знаю… – пробормотал он, отрываясь от её губ, – какое у тебя настроение.

– Нужное настроение, – последовал смешок. А за смешком – поцелуй.

Влечения почти что не было. Так – лёгкое притяжение. Но скоро не останется и его.