Швейная машинка внезапно замолкла.

- И кто это в праздник работает? Тетушка Лигура, что ли? - спросил Нихад, лишь бы прервать долгую паузу. - Она ведь всегда строго обычаи блюдет...

- Лигура с утра ушла, когда ты еще дрых, - ответил Йонат, глядя перед собой. - Машинку у нее Хэм Питч попросил. Совсем рехнулся, старый козел... То какой-то черной керамикой занимался, то шить надумал...

- А кем он раньше был?

- Маруда его знает, кем он был. Главное, что сейчас у него ни гроша за душой.

- Может, хлеб у него есть?

- Поделится он с тобой, как же, сквалыга старый...

В темном дверном проеме барака возникла фигура Хэма Питча. Старик обвел глазами двор, зафиксировал взглядом сидящих друзей и ощерился в редкозубой ухмылке.

- Глянь-ка, - сказал пораженный Нихад, - к нам идет. Что это с ним?

Хэм Питч приближался, рассматривая парней так, как будто радостнее картины он в жизни не видел.

Он носил рваный, старый, очень грязный халат и сандалии на босу ногу. Жиденькие седые пряди растрепанным венчиком окружали коричневую лысину, на впалых щеках и подбородке - серебряная щетина. Левую руку он держал поперек живота, как бы придерживая полы халата.

Старик подошел, остановился и стал вглядываться в их лица с выражением той же идиотской радости. Йонат уже начал было что-то шипеть, но Хэм Питч его опередил и заговорил первым.

- Так, так, молодые люди, и что же мы тут делаем среди бараков и помоек? Все веселятся, имеют свои удовольствия, а такие прекрасные молодые люди сидят в пыли и вонище. Вместо того, чтобы пить вино, танцевать с барышнями и вкушать радости жизни... Скажите мне, что это делается на белом свете!..

Йонат вскочил на ноги.

- Ты что, издеваешься, старый козел?! Да я тебя щас...

Старик запустил руку за пазуху.

- Спокойно! - сказал он и вдруг выхватил из-под халата тускло блестящий револьвер и направил на Квеси Йоната. Полы халата распахнулись до веревки, служащей поясом, обнажив тощую грудь, покрытую седыми волосами.