Непьющий (потому что опять на колёсах) Тимофей Крепкодатый обставляет себя тониками и мясом. Таисия Павловна, охая и вздыхая, разрывается между сервировкой и необходимостью переписать набело исчёрканную ведомость, которая опять не соответствует списку, только что утверждённому шефом. А молодой Виталик опять порывается сбегать в книгохранилище за девочками, тем самым оскорбляя чувства Таисии Павловны, чью необъятную талию он в конце концов и будет обнимать в медленном танго. Пригласить на танец Лизу-Лукрецию он ещё ни разу не решился — видимо, трепеща перед её статусом секретаря-референта. И лишь сама Люся-Любаша никому не мешала — сновала тенью между буфетом, своим журнальным столиком и составным банкетным столом, разворачивала-резалараскладывала, успела сунуть две тарелки в микроволновую печь, и на разных концах составного стола незаметно образовались две горы горячих бутербродов.

Шеф тоже никому не мешал, сидел с ногами на столе в своём широченном кресле, попыхивал, прикрыв глаза, своей «беломориной» и даже, кажется, задрёмывал. А потом вдруг уставился на Алексея (как раз когда он развернул картинку из порносайта, чтобы посмотреть, сколько прокачалось и стоит ли сохранять) и потребовал:

— А ну покажи!

Алексей молча повернул к нему свой монитор, изображая лицом брезгливость и скуку.

— Пакость, — прокомментировал увиденное шеф. — И вот это будет в моей рекламе?

— Вряд ли, — сказал Алексей. — Разве что общие контуры, да и то намёком.

Он поспешно повернул монитор обратно к себе экраном, но Тимофей успел заметить скабрезную картинку, и это многое определило в дальнейшем. Глаза Тимофея — острые, жутковато-прозрачные, цепкие — оживились не свойственным ему праздным любопытством, и он зачем-то оглянулся на Линду-Лауру…

— Неужели ты ничего не можешь придумать без голой задницы? — спрашивал между тем Илья Сергеевич.

— Могу, — отвечал Алексей. — Но вам не понравится.