И ещё один испорченный лист ватмана добавился в пухлый планшет — сорок седьмой после той памятной сентябрьской пьянки…
* * *Почему-то шефу нравилась «Дуэль» — водка премерзопакостная и до безобразия дорогая. Это было непонятно и выпадало из образа. По всем прочим параметрам своего имиджа («Беломор», потёртый портфель, чёрный обкомовский телефон-комбайн) Илья Сергеевич должен был любить «Ностальгию». Впрочем, взгромождать ноги на рабочий стол — тоже как-то не по-советски и не по-партийному. А значит, шеф, полюбивший «Дуэль», был по-своему гармоничен. Он делал, носил, пил и ел то, что хотелось…
После третьей рюмки Алексей нечувствительно оказался рядом с Ледой-Лилит, и четвёртую выпил с нею на брудершафт. Губы у неё были податливо-упругие и сладковато-кисловатые, как густое клюквенное желе.
Серая Мышка незаметно и волшебно преобразилась, продолжая преображаться по мере усиления внимания со стороны мужчин. Она даже успела переодеться. В какой-то момент Алексею стало казаться, что она успевает менять туалет (или, по крайней мере, части туалета) тут же, не выходя из-за стола, проделывая это ловко и незаметно. Только что на ней были её обычные серенькие колготочки — и вдруг они стали чёрно-прозрачно-узорчатыми, и ладонь Алексея даже ощутила рифлёный рисунок вместо прежней бархатистой мягкости. Потом он снова отвлёкся рукой на рюмку «Дуэли», а когда опять, уже привычно, стал поглаживать её бедро, под ладонью оказалось нечто плотное, прохладно-шелковистое, и, скосив глаза, Алексей увидел переливчатые алые разводы длиннющего муарового платья и прущие из декольте бело-розовые дыни, каковые ну никак не могли прятаться под её всегдашней серенькой униформой.