Дно аквариума сияло то красным, то синим, то янтарным светом.

– Что-то происходит… - подал голос Сынок.

Косяк рыбешек обретал форму. Я увидела призрачные плечи, голову, торс, руки…

Когда творение живой скульптуры было закончено, я узнала себя, вернее, свой поясной бюст. Я вытянула руку, и рыбы повторили мое движение.

Меня осенило. В кармане моих брюк завалялся фломастер в стальном футляре. Я достала его и написала на прозрачной стенке аквариума три буквы: КТО.

Часть массы рассыпалась и снова собралась, имитируя буквы. К слову КТО добавился вопросительный знак.

Сынок пискнул. Я подошла к нему.

– Они понимают? - спросил он. Я покачала головой. Пока что я не проникла в их намерения.

КТО ВЫ? - написала я.

Масса снова рассыпалась, слившись с растворенной в воде мутью. Я обреченно вздохнула. Несколько секунд назад мне казалось, что прорыв близок. Еще немного - и я бы добилась контакта…

– Смотри! - крикнул Сынок. - Они снова собрались. TENZIONA DYSFUNCTIO, - изобразила живая масса. - GUARDATEO AB PEREGRINO PERAMBULA.

– Что-то не пойму… Похоже на итальянский. Ты понимаешь по-итальянски?

Медведь покачал головой.

– Dysfunctio, - прочла я вслух. - Это понятно. А ab peregrino?

– Peregrine - это иностранец, чужой.

– Бойся шатающихся иностранцев? Грамматики мы не знаем, но нас пытаются предостеречь. Жаль, что я толком не помню ни одного языка, вложенного мне в мозги десять лет назад.

Надпись в аквариуме потемнела и исчезла. Рыбешки стали образовывать что-то еще: собрались гроздьями, держась нос к носу. Я узнала, ствол, растущий из дна бассейна.

– Дерево, - подсказал Сынок.

Рыбешки снова изобразили мою голову и туловище, только в другом облачении, больше похожем на платье. Каждая рыбешка приобрела особую окраску, благодаря чему вся композиция стала поразительно живой. Потом изображение начало стариться на глазах: кожа лица обвисла, появились морщины, руки утратили силу. Мои собственные руки похолодели, и я скрестила их на груди.