– Слава Богу! Вам знакома эта кабина?

– Да, - ответил он. - Я сам ее спланировал. Она для змей.

– Вы знаете, что с нами произошло?

– Мы попали в ад. Преподаватели-иезуиты меня предупреждали.

– Это недалеко от истины, - сказала я. - А вам известно, почему?

– Я не ставлю под вопрос справедливость постигшей меня кары.

– Никто нас не карает - по крайней мере, ни Бог, ни дьяволы здесь ни при чем.

Он пожал плечами. Вопрос действительно казался спорным.

– Я тоже с Земли, - сказала я. - Terre.

– Я знаю, что такое Земля, - произнес индеец с упреком.

– По-моему, это не совсем та же Земля. Из какого вы года? - Он упомянул иезуитов, значит, должен был пользоваться стандартным христианским летосчислением.

– Год Господа нашего 2345, - изрек он. Сынок изящно перекрестился.

– А я из 2290.

Индеец с сомнением покосился на говорящего медведя. Мой год отстоял на шестьдесят лет от даты, названной индейцем, и на пять лет от года Сынка.

– А из какой страны?

– Из Союза Колумбийских Племен. Округ Квебек, Восточное побережье.

– Я с Луны, - сказала я. - Но мои родители - уроженцы Земли, Соединенных Штатов Америки.

Индеец медленно покачал головой: эти координаты были ему незнакомы.

– А где?… - начала было я, но поперхнулась. Как спросить? Где проходит линия деления миров?

– Лучше для начала выяснить, насколько прочен корабль. К рассказам о себе мы вернемся позднее.

Индеец никак не выразил своего отношения к моему предложению.

– Предки моих родителей были выходцами с Западного побережья, из Ванкувера. Из племен квакиуту и кодикин… Кажется, у этого зверя русский акцент?

– Несильный, - сказала я. - Гораздо слабее, чем несколько часов назад.