«Энигма» – что, это всего лишь инструмент. Скальпель хирурга, пассатижи монтера, не более того. Конечный проект, именуемый условно «Лазарус» – вот цель… Ни он сам, ни Володя Белоглазов уже не помнили, откуда всплыло это название. Ну всплыло и всплыло, начальство на излете советской власти отчего-то стало падким на экзотические названия проектов. Название не отражало сути, как не отражала ее и официально заявленная цель: «лечение наследственной фенилкетонурии методами современной генной инженерии». Но надо же что-то было писать в заявке.

Об истинной, конечной цели проекта знали лишь двое. Бывший младший научный сотрудник Чекалов, ныне доблестно охраняющий аптечный пункт, и бывший же научный сотрудник Белоглазов, ныне отчаянный шофер-«бомбила», зарабатывающий на жизнь частным извозом на папином «Москвиче».

Экран компьютера, добросовестно трудившегося, покуда хозяин занимался варкой кофе, по-прежнему демонстрировал двойную спираль, уходящую в бесконечность. Алексей проверил состояние процесса и поморщился. Да, вот и еще проблема… «Пентиум», конечно, не убогая «троечка», но до суперкомпьютера ему расти и расти. А для полноценной работы «Энигмы» нужен очень, очень мощный компьютер, иначе есть все шансы закончить работу в глубокой старости.

– Чек, ты дома? – раздался искаженный помехами голос Володьки. Голос исходил из маленькой коробочки, бывшего карманного радиоприемника «Имула». Алексей взял прибор в руки, нажал кнопку передачи.

– Дома я.

– Жди тогда.

И все, и конец связи. Чекалов улыбнулся, разглядывая самодельную рацию. Как опытный радиохулиган, с пионерским стажем, Володька выработал стиль радиообщения, не позволявший запеленговать источник. Впрочем, сейчас, в девяностые, это было уже излишним – на всех диапазонах царила полная анархия, и если бы не ключ-код, мастерски вмонтированный Володькой, эта коробочка сейчас бормотала бы почти непрерывно, как и полагается добропорядочному гражданскому радиоприемнику.