- Что вы, Каупману еще работать и работать. Четырнадцать сборников - это не так уж и много. Может, новый хоть чем-нибудь и отметят. Хотя в этом я серьезно сомневаюсь. Он хорош как друг, но как поэт совершенно некудышний. Надеюсь, вы не скажете ему, что я так о нем отзывался? - Что вы! - поднял руки Ричард. - Я придерживаюсь по поводу его стихов такого же мнения. Хьюго просто приятный человек. - Да, но уничтоженный тираж и нубны, безусловно, имели связь. В этом не приходится сомневаться. - Вот видите, мистер Ваннерманн, - поводил пальцем архивариус. - Вы все-таки согласились, что бывают незакономерные явления... - Которые становятся закономерностями. Да. Иногда такое случается. Иногда. Никак не чаще.

3

Флоренция, 28 Ноября 1999 г. Квартира Хьюго Каупмана.

- Господин Каупман, просто великолепно! - зааплодировал Ричард. - Вы порадуете нас еще чем-нибудь из своих сочинений? Каупман расплылся в широкой улыбке, раскраснелся и два раза кивнул головой в знак благодарности. - Обязательно, только сперва промочу горло. - А стихи ваши заметно улучшились, - заметил Рудольф. - Вы мне льстите, - сказал Хьюго, наливая в стакан соку. - Вполне возможно, - сардонически ответил Рудольф. В прихожей послышалась трель звонка. Каупман, не допив сок, обратился к гостям: - Секундочку. Я никого не жду, но открыть обязан. Вдруг дети сделали сюрприз. Майкл и Шер должны были проездом перечеркнуть Италию, гляди, заскочили... - Мы подождем, - кивнул архивариус. - Правда, мистер Ваннерманн? - Правда, - кивнул Рудольф, не прекращая поглаживать переплет книги, с которой отчаянно не желал расставаться даже на время отдыха. Стоило Каупману открыть дверь, как из прихожей донеслись радостные возгласы. - Мистер Каупман! Как я рад вас видеть! Вы мой яростный поклонник, а я ваш лучший издатель! Позвольте вручить мне ваш авторский экземпляр... Человек, статный и подтянутый, с гладко выбритым лицом и коротенькой прической "под бобрик", небрежно затолкал старика Каупмана в комнату, где сидели гости.