— «Прекраснейшая», — машинально перевела я, и Корделия радостно взвизгнула:

— О, ты знаешь, знаешь! Ты будешь замечательной сестрой! — и стиснула меня в крепчайших объятиях. Я охнула, судорожно пытаясь вдохнуть. С расстояния в несколько сантиметров улыбка ее показалась мне не радостной, а злорадной.

Но, вполне вероятно, это была всего лишь оптическая иллюзия.

Надеюсь.

— А почему сестрой-то? — оглянулась я на Ксиля, как только Корделия выпустила меня и занялась приведением своей рубашки в порядок. Князь пожал плечами:

— Потому, что ты моя… невеста, если прибегать к человеческим терминам.

Я вздрогнула, но упрямо продолжила:

— А поподробнее?

— Ну, как Корделии еще называть самого близкого мне человека, если я для нее самой — брат? — развел руками Ксиль. — Она так привыкла. Когда я сказал, что мы с ней не можем быть вместе, нужно было как-то обозначить рамки наших отношений, — тяжко вздохнул он. — Решили, что будем братом и сестрой…

— Не слишком-то этот поцелуй был похож на братский, — проворчала я, с удивлением понимая, что совершенно не злюсь ни на Максимилиана, ни на Корделию. Они действительно были другими. Совсем другими.

— Привыкай, — усмехнулся Ксиль озорно. — Вот войдешь в мой клан по-настоящему, и тебя некоторые будут приветствовать так же.

От этой мысли мне стало не по себе. Я сглотнула и произнесла, стараясь быть потверже:

— Ну, уж нет. У вас, конечно, свои обычаи… Но и у нас, равейн, — свои. И, кстати, моя сила не всегда такая послушная, как сегодня, — угрожающе понизила я голос.

Ксиль только расхохотался, а с ним и ползала.

— Все, теперь точно приживешься, — потрепала меня по щеке Корделия и встала рядом, оплетая жесткими пальцами мою ладонь. — Слышали? Если кто-нибудь ее обидит, будет иметь дело со мной! После князя, конечно, — быстро поправилась она, стушевавшись под предостерегающим взглядом Максимилиана.