По словам Некрасова, вступление в контакт начиналось с обмена условными фразами на английском языке, после которых Фредрик назначал встречу где-нибудь в городе. Но имел значение только час, место определялось по дню недели. В кармане Коплана был список этих мест.

Прижав трубку к уху, он слушал гудки. Вдруг ему ответил женский голос:

— Алло?

Франсис, захваченный врасплох, спросил:

— Фредрик дома?

Короткая пауза, потом женщина ответила неуверенным голосом:

— Нет, его нет. С кем имею честь?..

На долю секунды Коплан почувствовал искушение повесить трубку, но, подумав, что пароль позволит ему узнать, в курсе ли дел его собеседница, произнес:

— Это Пауэлл... Я вернулся из Копенгагена.

Прошло некоторое время. Потом, как будто преодолев заторможенность, женщина ответила со смесью скованности и облегчения:

— А, это вы, мистер Пауэлл? Как поживает Расмуссен?

Это был условный правильный вопрос.

— Он страдает от ревматизма, — ответил Коплан. — Могу ли я встретиться с Фредриком сегодня вечером?

— Боюсь, что нет, мистер Пауэлл. А вы не могли бы заехать к нам?

Глава 3

Это странное, совершенно неожиданное предложение вызвало у Коплана недоверие и озабоченность. Фредрик уехал из Стокгольма? Тогда почему он, воплощенная осторожность, оставил инструкции, предписывающие эмиссару разведгруппы приехать к нему домой? Или его квартира превращена в мышеловку после того, как его арестовали шведы?

Все эти возможности вертелись в голове Коплана и усиливали его нерешительность. Однако надо было выбирать, и немедленно.

— Напомните мне ваш адрес, я никак не могу запомнить шведские названия, — сказал он извиняющимся тоном.

— Вальгаллаваген, дом сто тридцать восемь, в Лилл-Янсскоген.

— Вы не могли бы повторить?

Женщина повторила по слогам, потом добавила: