Коплан мимикой выразил понимание.
— Короче, — резюмировал он, — вы хотите исчезнуть, сменить имя, начать с нуля. И рассчитываете на мою помощь?
— Да, — сказал Некрасов. — Идеальным было бы, если вы смогли бы выдать меня за мертвого: самоубийство, несчастный случай, все, что хотите. Повторяю: я умею быть благодарным.
Коплан вытянул руку, чтобы стряхнуть пепел сигареты в пепельницу.
— Вытаскивайте из рукава ваш козырь, — спокойно предложил он.
Глава 2
— До Парижа мы выступали в Стокгольме, и давность моей информации не превышает десяти дней, — подчеркнул Некрасов. — Я получил ее от информатора, специализирующегося на атомной энергии. Чтобы не давать улик на случай возможных преследований, он передает мне свои сообщения исключительно в устной форме.
— Способ разумный, но малопригодный для переправки новостей технического характера, — возразил Коплан с оттенком недоверия.
— Мы опережаем шведов, и нас не интересуют их открытия, — ответил Некрасов. — Роль этого человека не та, какую вы воображаете, но больше я об этом ничего не скажу. Назовем его для простоты Фредрик. Его рассматривают как серьезный источник информации. Во время встречи он мне сообщил, что неустановленная организация пытается получить планы шведских атомных станций и что он надеется в ближайшее время получить уточнения.
— Если бы добрый десяток государственных и частных организаций занимался этим же, я бы не особо удивился, — бросил Коплан.
— Подождите, — потерял терпение советский агент. — Главное в сообщении Фредрика состояло в том, чтобы предупредить Москву, что деятельность этой организации направлена также на русские и французские станции, и среди прочих — на ваш исследовательский центр в Саклее и на объект в Пьерлатте.
В комнате установилась тишина. Наконец Коплан спросил:
— Это все?
— Да.
Через несколько секунд Коплан решительным движением раздавил сигарету. Он пристально посмотрел на Некрасова и рявкнул: