– О, я знаю! – возбуждённо зашептал Лис. – Здесь живёт братец Тук и у него наверняка можно разжиться куском жареной оленины. Сначала он начнёт ломаться и предлагать сушёных кузнечиков, типа у него уже пятый год Великий пост и он с него никак смениться не может. Но ты его дожимай, потому как я точно читал, шо ему приятель—лесной сторож носит оленей.

– Лис, это было в другом месте и в другое время, – отмахнулся я.

– А шо, разве эти отшельники друг от друга чем-то отличаются? – пожал плечами Лис, демонстрируя явно преувеличенную наивность.

Я прильнул к окошку, затянутому бычьим пузырём, пытаясь получше разглядеть обитателя или же обитателей неказистого жилища у подножия поросших буроватым мхом чёрных скал. Сквозь узкую щель, оставленную для вентиляции, мне едва были видны грубое каменное распятие, кусок очага, освещавшего его, да тощая фигура в тёмном одеянии, молитвенно согбенная перед крестом.

– Лис, похоже, здесь нас всё-таки ожидают сушёные кузнечики.

Напарник тоскливо потянул воздух своим перебитым носом, напоминавшим латинскую букву "S", и изрёк патетически, воздевая руки к небесам:

– Господи, за что ты опять заслал меня в эту глухомань!

Произнесено это было громко, со слезой в голосе, но ни театральное причитание моего друга, ни фырканье наших коней, казалось, не могли отвлечь отшельника от возвышенных мыслей.

– Слышь, Капитан, – возмутился подобному невниманию Лис, – а шо это он ухом не ведёт? Может, слегонца подыздох от своей кузнечиковой диеты? Может, ему первая помощь требуется?

– Нет, кажется, дышит, – с сомнением покачал головой я.

– Да?! Тогда было бы невежливо заставлять себя так долго ждать.

Лис толкнул дверь, сколоченную из грубых досок и обтянутую от сквозняка полосками бересты. Дверь, едва припёртая колом от ветра, поддалась без труда, и мой напарник, склонившись в шутливом полупоклоне, провозгласил: