В своем жестком, почти негнущемся плаще он казался себе вырезанной из дерева куклой, неуклюжей и никому не нужной. За ним, почти след в след ступал могучий чалый жеребец, несший на своей спине Тармила. Ясное дело, размышлял Эмиль, они не могут оставить меня без присмотра. Я — принц, и меня нельзя удалить от церемонии, но я — маг, а значит, меня надо остерегаться. Тармил здесь, чтобы остановить меня, если мне вздумается выкинуть какую-нибудь магическую штуку. Это ясно, как день… Как же все это было противно. За три года уже пора было привыкнуть к подобному положению вещей, но он все никак не мог.

Чтобы отвлечься от мыслей, он стал посматривать по сторонам, и открывшееся ему зрелище сразу же увлекло его. В сущности, последние три года он провел затворником, не выходя за ограду дворцового парка, который был хоть и обширен, но все же являлся всего лишь крохотной частью окружающего мира. Жизнь в его пределах текла однообразно, особенно для Эмиля, живущего отдельно от остальных его обитателей. Так что он с удовольствием разглядывал пейзажи, которые сменяли друг друга по сторонам дороги, и высыпавших на обочины людей. Несмотря на ранний час, людей было множество. Почти все это были крестьяне, которые собрались здесь, чтобы поглазеть на своего короля и его свиту. Они пришли целыми семьями, с женами и детьми; обнажив головы, они часто и монотонно кланялись, но при этом умудрялись переговариваться между собой и обсуждать увиденное. Приглушенные голоса их сливались в единый гул. Сделав небольшие усилие, Эмиль сумел бы разобрать отдельные слова, но ему было лень утруждаться, да и не интересовало его особо, о чем говорят эти крестьяне. Ясное дело, обсуждают, кто именно из этих разряженных господ — сам король; а бабы и девки ахают над роскошными туалетами дам. Эмиль развлекался уже тем, что просто разглядывал все эти новые, не примелькавшиеся и не знакомые лица. В основном были они грубые и простецкие, совсем не похожие на породистые, холеные и высокомерные физиономии придворных; но вот среди юных крестьянских девушек попадались даже весьма хорошенькие и свеженькие.