Надо сказать, что эти работы, затянувшиеся на десятилетия, почти не подвигались вперед. Известный экономист Панкин при помощи электронного мозга своей приятельницы Евы Трак подсчитал, что если темп исследований и экспериментов не изменится, опытная модель "Нео-Адама" появится не раньше середины будущего тысячелетия, когда в Западном полушарии и так не останется ни одного мало-мальски натурального Адама. Доказав экономическую нецелесообразность дальнейших экспериментов при сохранении принятого темпа, Панкин отнюдь не ратовал за их ускорение. Подобно большинству истинных потомков Адама, он считал сотворение "Нео-Ев" Пумперникелем почти таким же роковым недоразумением, как и сотворение первой натуральной Евы господом богом. Создание "Нео-Адама" отнюдь не давало выхода из тупика, в который обитатели Западного полушария попали по милости "Пумперникель кибернетик компани"...

Впрочем, экономист Панкин был религиозным человеком, лояльным гражданином, и своих убеждений он вслух не высказывал... Как и большинство собратьев по происхождению, он догадывался, что ученые не зря тянут с "Нео-Адамом". Наладить его производство теперь было бы не труднее, чем чихнуть... Однако, обжегшись на "Евах", даже ученые Западного полушария поумнели и совсем не торопились выпустить еще одного "духа" из бутыли. Все познается на опыте, безграничность науки - тоже... Проблема "Нео-Адама" давно уже потеряла остроту и, перекочевав на позиции чисто престижные, перестала волновать кого-либо.

Время шло. Предприятия "Пумперникель кибернетик компани" продолжали работать на полную мощность, и настал день, последствий которого не предусмотрели ни радикальные, ни умеренные философы-джинисты. В этот день прозвучало грозное слово "перепроизводство". В Западном полушарии создалось перепроизводство не только товаров и продуктов, не только идей и философских направлений, но и разумных обитателей всех рас...

Философы, проповедовавшие, что в век автоматики и кибернетики единственными противоречиями остались противоречия рас и полов, стыдливо закрывали глаза и уши, узнав, как члены "натуральных" и "капроновых" профсоюзов, уволенные с текстильных предприятий, объединились, заняли цеха, изгнали автоматов-полицейских и объявили об экспроприации фабрик.