Беда разразилась в России. Русские всегда были скрытными, и поначалу отсутствие новостей из России интерпретировалось Западом как свидетельство очередного витка борьбы в их руководстве. Такое случалось и ранее. Но затем оттуда стали просачиваться совершенно невероятные, фантастические слухи. Казалось, в России происходит ещё одна революция. Но потом выяснилось, что восстали не люди. Восстали собаки, они взбунтовались против своих прежних хозяев. Своры диких псов носились по улицам Москвы и Ленинграда, разрывая на кровавые куски мужчин, женщин и детей, оказавшихся у них на пути.

Воздушные силы оказались прикованы к земле, армия боролась с врагом штыком и прикладом, огнестрельное оружие перестало действовать.

Кое-кто из русских руководителей убежал в Лондон и Вашингтон. Они просили Запад о помощи. Они просили бомбить их города с воздуха. Они говорили об огромной темной фигуре с собачьей головой, выступавшей впереди жестоких полчищ, внешний вид которой парализовал людей ужасом.

Мы думали, что эти беглецы сошли с ума. Мы решили, что они были смещены тиранами — тогда мир еще не знал, что такое настоящая тирания, — и желали отомстить за это. Я часто думаю, что изменилось бы, если бы мы им поверили. Оказались бы наши самолёты и атомные бомбы эффективны? Удалось бы нам остановить этот прилив, прежде, чем он поднялся так высоко?

Мы больше ничего не слышали о России, но мы узнали, что волна собачьего мятежа начала распространяться на Запад. Она захлестнула Польшу и Финляндию, затем добралась до Скандинавии и Германии. И лишь тогда руководители остальных стран начали принимать какие-то меры.