Голос командира смолк и в салоне установилась тишина. Я полагаю - такая тишина бывает перед бурей. Но прошла минута, другая... и никто не протестовал, не вскакивал, волнуясь, с кресел, не обсуждал с соседями сообщение; вообще никто никак на него не отреагировал. Лишь одна плешивая голова впереди, через три ряда кресел от меня, задергалась в разные стороны.

Наверное, рассудил я, большинство пассажиров просто спит, откинувшись в удобных креслах, В общем, паники не последовало. И хорошо, что так.

Но вот плешивый впереди все не мог утихомириться. Он два раза вскакивал, потом вновь садился, потом все же на что-то решился, потянул руку к потолку и вдавил клавишу вызова стюардессы.

Прибежавшей на сигнал девушке он что-то коротко сказал и сунул ей в руку бумажку. Когда стюардесса удалилась, плешивый встал и, неумело опираясь на костыль, пошел в нашу сторону, в конец салона, к тамбуру. В тамбуре, я услышал, он начал разбирать и ломать костыль, а потом выглянул из-за шторок, держа в руках какую-то Хромированную штуку. Я с тревогой следил за ним, но он на меня не обращал внимания и откровенно нервничал, глядя через салон на сиреневые шторки, прикрывавшие выход из командирской рубки.

Наконец оттуда показалась взволнованная стюардесса, поискала глазами плешивого, увидела его в нашем конце, сильно побледнела и энергично закивала головой.

И сразу вновь ожил селектор:

- Внимание, дорогие пассажиры! Мы только что получили новое требование. Э-э, другая банда настаивает на изменении курса... Вот... Мы вынуждены скорректировать полет на Марс... Просьба не волноваться. Надеемся, вашей жизни ничто не угрожает... Еще раз просим извинить за все...