- Ой, какой красавчик, ой, какой упокойничек молоденький, - вдруг певуче кто-то сказал за спиной.

Ерофей оглянулся и увидел женщину, худую, плоскогрудую, в обтрёпанном, видимо, давно не стираном платье, в стоптанных туфлях. В руках она держала метлу, явно предназначенную для дворницкой работы, которую когда-то связали из длинных стеблей полыни, и хотя сейчас метла была растрёпана до невозможности, от неё до сих пор тянуло слабым полынным запахом. Женщина подошла поближе, и от неё пахнуло винным перегаром.

- У! Опять Никшна дребалызнула. И где только достаёт чёртово зелье? - недовольно пробурчал румянощёкий и упитанный старичок в строгом чёрном костюме-тройке и новых туфлях на тонкой подошве. Он степенно прохаживался по платформе, заложив руки за спину, и всматривался во всё острым, цепким взглядом.

- А твоё какое дело? - подбоченилась женщина. - Сгинь с глаз моих, а то как тресну по башке! - и взмахнула воинственно метлой.

Старичок тут же сгинул неизвестно куда, словно растворился.

- Куда это он? - поинтересовался Ерофей у Ангела.

- Докладывать Всевышнему, что Никшна выпивши. У нас ведь сухой закон, объявлена жестокая война Зелёному Змию. Змия-то мы пока не победили, а вот Эдемские виноградники особливо ретивые ангелы-столоначальники повырубили. Вот и готовят сатанинское зелье из дурман-травы, что из Тихгора доставляют.

- А как же Никшна в Соврай попала? - осведомился Ерофей. - Она вроде как пьющая женщина, значит, грешница.

- Эх, телом грешна и духом слаба, а душой - праведна. И она была пригожа, звали её Мария Никитишна, да судьба вот повернулась к ней таким чёрным боком, что не стерпела душа, затосковала, вином стала утешаться.