Гаршин вздохнул. Перед ним был тот самый случай неистовой работоспособности и страсти, когда талант ума и наблюдательности, увы, не подкрепляется художественным и содержание любого полотна можно исчерпать словами, чего нельзя сделать ни с одним значительным произведением искусства, будь то "Джоконда" или левитановский пейзаж.

Радовал только поиск, действительно нужный, потому что Земля художественно и в самом деле еще не открыта. Гаршину было жаль Лукина, и он дал себе слово помочь с выставкой, ведь столько художников получают их, не имея даже того, чем обладал Лукин. Но поступиться истиной Гаршин не мог.

- Странно, что вы начинали с фантастики, - осторожно сказав все, закончил он.

- Воображение лишь жалкая тень действительности...

Лукин поправил шарф и, морщась от дыма очередной сигареты, как бы в удивлении оглядел свои беспорядочно расставленные полотна. Гаршина он уже не замечал.

Тот достал снимок.

- Простите, вот это случайно не ваша в молодости работа?

- Нет, - коротко бросив взгляд, сказал Лукин. - Не моя и моей, само собой, быть не может.

- Тогда, быть может, вы знаете автора? - безнадежно спросил Гаршин.

- Автора... Автора, простите, чего?

- Автора этой картины.

- Картины?

- Ну да...

- Повторите-ка, повторите...

- Я ищу автора этой картины, что тут непонятного?

- Вы, искусствовед, ищете?! Так из-за этого я и удостоился... Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

- Позвольте...

- Да знаю я автора, знаю! Ха-ха-ха...

- Он жив?!

- Живей нас с вами... - Лукин вытер набежавшие слезы. - Ах, какая чудесица! Ах, славное, дышлом вас по голове, племя искусствоведов! Так вам нужен, позарез необходим автор? Извольте, есть у меня адресок. Свердловск...

- И оригинал там?

- Там, все там, и Влахов Кеша там, и мать-сыра земля там...