Ничего не произошло. Только по ту сторону смотрового стекла все стало серым. Да, об этом предупреждали - что будет ни свет ни тьма. Гиперпространство... Что это такое и где оно, Губерт не очень понимал, да, честно говоря, и не пытался. Не его это дело. Его дело - получить полмиллиона.
"Надо было бы, пожалуй, требовать миллион", - подумал Губерт, развались в кресле, которое несло его к богатству.
Однако две минуты уже прошли, а серая пелена вокруг аэромобиля не исчезала. Что за черт? В гиперпространстве, конечно, хорошо, а в пространстве - лучше.
Губерт опять взялся за передатчик. И только включил - голос Картрайта.
- Алло, Кап... - и он осекся, вспомнив, что нельзя называть фамилии. - Как слышите меня?
- Слышу хорошо, - и Губерт рассказал, что он видит за смотровым стеклом. И спросил: "Скоро, что ли, конец полету?"
Последовало краткое молчание. Затем Фэйрвезер произнес с ноткой сомнения:
- По-моему, допущена какая-то ошибка.
Он говорил явно уклончиво, словно желая о чем-то умолчать.
- Что? - Губерт изменился в лице. - Какая еще, к черту, ошибка?
- Повторите точно, какую команду вы дали машине. Губерт сосредоточился и повторил все слово в слово.
- Вы упустили фактор времени, - прошептал Фэйрвезер.
Губерт похолодел. После всех этих роботов, замков и лучей немудрено было что-то забыть. Он не сообщил аэромобилю время прибытия, хотя об этом и был разговор.
- И что? - голос Губерта дрогнул. - И что теперь?
- В гиперпространстве команды пассажиров не воспринимаются. Только диспетчера. Аэромобиль будет идти по инерции до тех пор, пока в кабине живет мысль.
- Не понял! - взревел Губерт. - Что значит - "пока живет мысль"?
- Капон, - Картрайту уже нечего было скрывать, - мы не виноваты, что вы не назвали время.