Он мог творить. Он осознал свою силу на третий день на Земле. Затосковав, он захотел увидеть дерево посреди расплавленного камня и металла. И дерево возникло. Остаток дня он экспериментировал и обнаружил, что может создать все, что видел или о чем слышал когда-либо.

Предметы, которые были ему известны лучше, он создавал лучше. Предметы, о которых он знал только из книг или разговоров - дворцы, например - получались кособокими и хрупкими, хотя он мог довести их до совершенства, мысленно работая над деталями. Все его творения были трехмерны. Даже пища имела вид пищи и, кажется, насыщала его. Он мог забыть о любом из своих творений, лечь спать и, проснувшись, находил его там, где оно и было, ничуть не изменившимся. Он мог и разрушать. Одно мысленное усилие - и созданный им предмет исчезал. Чем больше был предмет, тем дольше приходилось дематериализовывать его.

Предметы, которые он не создавал - долины и горы - он мог разрушать тоже, но нужно было больше времени. Казалось, материей легче управлять, если она была создана им. Он даже мог создавать птиц и маленьких животных - или что-то, что выглядело как птицы и животные.

Он никогда не пытался создать человека.

Он не был ученым; он был космическим пилотом. Он имел смутное представление об атомной теории и практически не разбирался в генетике. Он думал, что какие-то изменения произошли в его клетках, в его мозге или, может быть, в самой Земле. Причина этого не особо его беспокоила. Это было действительностью и он примирился с ней.

Он снова уставился на памятник.

Что-то в нем беспокоило его.

Конечно, он мог бы сотворить его, но он не знал, сколько просуществуют его создания после того, как он умрет. Они казались достаточно стабильными, но могли разрушиться вместе с его собственным разрушением... Поэтому он пошел на компромисс. Он создал молоток и зубило, но выбрал гранитную стену, которую создала природа. Напряженно работая много часов, здесь же отдыхая и питаясь, он выбил буквы на стене внутри пещеры, чтобы они меньше подвергались эрозии.