Охранник сделал рукой жест, включивший какой-то процесс в системе открывания ворот. По панелям, закрывавшим пол будки, тотчас прокатилось легкое сотрясение.
- В переходной камере мы поддерживаем давление в десять атмосфер, к тому же с внешней стороны ворота открываются вовнутрь. Никто не сможет взломать нашу дверь без того, чтобы не наделать шума. - Охранник усмехнулся в бороду.
- Но ведь для того, чтобы снова создать такое давление после каждого прохода, требуется, наверное, очень много времени, - предположил Лоренс.
- Это верно, но... К нам почти никто не приходит и еще меньше уходит, - ответил охранник. - С внешним миром мы обмениваемся, главным образом, информацией.
Задумчиво опустив голову, Лоренс похлопал себя по карманам.
- Ну что, готов к встрече с внешним миром? Все взял, что нужно?
- Вам кажется, что я нервничаю?
Старик отхлебнул чаю из стоявшей перед ним кружки.
- Ты был бы дураком, если б не нервничал. Сколько времени прошло с тех пор, как ты побывал снаружи в последний раз?
- Я не покидал монастырь с тех пор, как шестнадцать лет назад присоединился к Ордену. Мне тогда был всего двадцать один год...
- Понятно, - охранник кивнул. - Только дурак на твоем месте не волновался бы, - повторил он. - Кстати, ты следишь за политическими событиями?
- Никогда не увлекался политикой, - Лоренс покачал головой. - Впрочем, я слышал, что в последнее время ситуация снаружи... э-э... осложнилась.
Старик хрипло рассмеялся.
- Не увлекался, говоришь?.. Что ж, пожалуй теперь тебе придется начать разбираться в том, что происходит в большом мире. Многие не следят за политикой, но политика следит за каждым.
- Это... опасно? - Лоренс невольно поежился.
- Как сказать... Кстати, ты вооружен?
- Нет. Я не знал, что можно взять с собой оружие.
- Некоторые берут, хотя, думаю, с твоей стороны подобный шаг был бы не самым разумным. Любое оружие, с которым не умеешь обращаться, принадлежит твоему врагу. Просто будь осторожнее. Слушай, прежде чем что-нибудь сказать, сначала смотри, а потом уже действуй. Там, снаружи, живут в общем-то неплохие люди, просто сейчас они оказались в трудном положении.