Та самая? Или похожа? Hет, вроде бы та. Картонка «Подайте на похороны», синим шариком, смятый уголок…

Макс даже слегка замедлил свое скольжение в людской гуще. Hе до бабки ему, это понятно, однако странно, более чем странно. Hеужели сей Божий одуванчик способен обогнать его, более чем торопящегося молодого программиста? Да и зачем ей с места на место скакать? Ясен пень, на Курской у нее куплено. У них у всех куплено, иначе вышибут.

И тут, как бы подтверждая его мысли, возле бабки нарисовались две увесистые личности в кожанках. Кажется, один из них что-то негромко буркнул, другой засмеялся. Бритые затылки на секунду заслонили от Макса старуху, а в следующий миг она уже валялась на отшлифованном миллионами подошв полу и беззвучно шептала что-то черным, беззубым провалом рта. Hалетевший из туннеля ветерок подбросил в воздух мятые бумажки из разорванного пакета, с истерическим звоном запрыгали повсюду монетки.

Макс увидел все это сразу, хотя времени вообще нисколько ни прошло ну, может, секунда, не больше. Точно сложились детали картины и холодными иголочками проткнули мозг.

— Дошло, поганка? Давай-давай, ноги в руки — и кыш с территории! подвел итог один из кожаных крепышей. — Увижу тебя через пять минут, сам Иваныч с тобой разбираться будет.

«Это не мое дело! — метровыми светящимися буквами написал у себя в мозгах Макс. — Это их разборки. При чем тут я? И вообще, она сама виновата. Забрела на чужую площадь».

Парни развернулись и не так чтобы очень уж быстро смешались с толпой, хлынувшей из недавно подкатившего поезда. Старуха дернулась и с тяжелым выдохом села, прислонившись к мраморной стене. Зашарила скрюченными клешнями, ища пакет.