А народ кругом закричал «Ура!» Шапки вверх взвились, воздух застонал, А Илья в тот час на коне скакал. Час Илья скакал или два скакал Не узнать теперь не изведати. Как стегнул коня, так из глаз пропал, Только пыль столбом завивается. С непривычки-то занемог Илья Жжет в груди ему, глаз навыкате, Глаз на выкате, в животе грешно И вот-вот оттель что-то выпадет… Соскочил Илья с ворона-коня И в кусты тотчас резво бросился Облегчение думал там найти, Ну а там уж враг в ряды строился. «Смерть за Русь приму!» — закричал Илья И врагов стал бить с одного плеча. Тех кого достал — насмерть порешил, Остальных врагов — в бегство обратил. Как узрел Илья, что рассеян враг Он бочком, бочком сразу и в овраг Там сидел, кряхтел, пот утер со лба И не думал он что грядет беда. У беды у той имя есть свое Имя есть. Оно — «Соловей-бандит» «Соловей-бандит» — негодяй, злодей. Много он, подлец, погубил людей. Вот уж встал Илья, застегнул портки, Кончил думу думати, подпоясался. «— Вот уж жизнь пошла — все кругом враги! Ну уж надо жить, коли вляпался…» Сорок пятая история. Египетская ночь
Из всех видов разбоя, Ирокезовы больше всего не любили разбой на воде.
На суше еще туда-сюда. Там у жертвы оставались хоть какие-то шансы убежать и спасти свою жизнь, когда её имущество переходило в чужие руки, но вода отнимала у неё и эту последнюю возможность. Именно по этому Ирокезовы сразу согласились помочь жителям Крита, страдающих от набегов Санторинских пиратов паши Аль Мукейна.