— Дурак, — согласился Ирокезов младший, который походил на своего отца как два финика с одной пальмы походят друг на друга.

— Я уже не говорю о первом министре, — продолжил папаша, поудобнее примащиваясь под деревом.

— А я не буду говорить о втором, — отозвался сынок.

Как видно из этого разговора полное согласие царило в семье Ирокезовых.

Где-то над ними, скрытая листьями запела птица.

— Что-то супу хочется, мечтательно сказал Ирокезов младший, сразу потеряв интерес к политике. Скудный обед, состоявший из фиников и кувшина воды, не восстановил сил, а только напомнил, что где-то в недрах живота у него имеется такая полезная штука как желудок.

Мысль о супе пришлась по вкусу и Ирокезову старшему. Он даже почмокал губами.

— Так свари, — посоветовал он сыну. — Суп, его ведь варить требуется… Займи вон кастрюлю у феллахов и свари.

Шагах в ста от рощи, прямо на их глазах, египтяне выкапывали крокодилов из оросительного канала. Крокодилы своего счастья не понимали и всячески упирались. Кто-то даже пытался кусаться.

— Кастрюля я, положим, займу вон у того горбатого, а вот одолжат ли мне курицу?

— Курицу не одолжат. Красть нужно.

Ирокезов старший зашевелил бровями, однако красть не пошел. Только зевнул страшно. Вынув изо рта финиковую косточку, он сжал ее пальцами. Кость выскользнула и со свистом ушла вверх. Мгновение спустя трель оборвалась, и к их ногам упала птичья тушка с отстреленной головой.

— Неплохо сработано, папенька. — сказал Ирокезов младший, но отец его уже не слышал. Повернувшись на бок, он задремал праведным послеобеденным сном. Идти за кастрюлей Ирокезову младшему расхотелось, и он решил, что жаркое из такой упитанной птицы может вполне заменить супчик.

Не давая мысли остыть, он быстренько развел костер и, насадив птичку на вертел, сунул ее в пламя.