Нездоровый азарт охватил Ирокезова младшего. Быстро заключив пари со сборщиком налогов, он подбросил в костер дров. Пламя взвилось с новой силой, но подлая птица и не думала поджариваться.

— Что за мерзкая дрянь, — подумал Ирокезов младший. — Это не птица, это насекомое какое-то…

И пошел ломать последнее дерево… Роща была им безвозвратно погублена. Оставшееся дерево неизвестной породы, за которым и направился Ирокезов младший, прикрывало сенью своих листьев Ирокезова старшего. Осторожно, чтобы не разбудить любимого отца он сломал его и швырнул в огонь.

— Шайтан! — взвизгнула особа духовного звания, которая куда лучше Ирокезова младшего разбиралась в породах деревьев. — Бегите, подданные фараона!!!

Из костра повал густой рыжий дым, расползаясь вверху огромной кляксой.

Дерево оказалось отравленным.

Все побежали, и только летающие тарелки, плохо еще понимавшие по-египетски, остались висеть в воздухе. Дым поднимался вверх густой стеной, казавшейся со стороны ровной и упругой. Едва он достиг первых тарелок, как те, закачались, словно парасхиты, обпившиеся просяного пива, и начали падать на землю…

Двое из этой стаи упали в сотне шагов от Ирокезова старшего, а три других, немного отлетев в сторону, упали на ближайшие города.

Так погибли Содом и Гоморра…

Девятая история. Встреча на Фудзияме

Четыре китайца разом навалились на семью Ирокезовых.

Подбегая к Императорской чайной беседке и мрачно сопя, они лезли за револьверами с такой настойчивостью, что Ирокезов младший вокруг рукой пощупал — не намазано ли тут медом. Тактика налётчиков была не хитрой. Пролезая в отверстие, прокушенное дрессированными револьверами в заборе, которым Император окружил место проведения чайных церемоний, они настойчиво подбирались к намеченной жертве. Револьверы пели грозные песни и стеснительно шевелили передними щупальцами.