Двое самых молодых членов экипажа "Листы" - то ли внуков, то ли племянников Рунгача (Ингви так и не смог из объяснений старика точно понять суть родства "через голову") - прыгнули за борт и побрели по пояс в мутной грязной воде к соседнему паруснику, все так же крича и размахивая бронзовыми кинжалами. Вскарабкались на борт. Вдруг толпа мужчин на кораблях разом рявкнула в унисон и тут же все принялись суетиться, попрятав клинки и на порядок тише гомоня - корабли двинулись от берега к выходу из порта...

Минут пятнадцать спустя в гавани осталось едва ли больше полудюжины суденышек. Тишина как-бы обрушилась на путников...

- А что это, собственно, было? - поинтересовался Ингви у Рунгача.

- А это Алгано Лучич, мой великий царь, наконец-то собрал храбрецов с окрестных островов в поход на Карассу! Великий поход! Теперь-то наши положат конец разбоям северян и предательству Токи! Долго не удавалось нашим сговориться и собраться для этого великого дела... Но отступник Тока Торгич учинил злое святотатство и теперь-то ему не поздоровится... Теперь покажем ему... Этого-то ему не простим...

Старик начал вновь входить в милитаристский раж, поэтому Ингви поспешил перебить его вопросом, о каком это, собственно, святотатстве идет речь.

- Так ведь он что-то учинил с "подобием Гили" своего острова!.. Его "подобие", "подобие Гили" Карассы исчез без следа! Тока его то ли сгубил, то ли... Злодей!.. Гнусный!.. Смердящие рыбьи потроха!.. - и дальше обычная для островитян скороговорка насчет козьего кала, рыбьего корма и прочее...

Ингви вздохнул, отвернулся от ярящегося старика и уставился куда-то в небо, отчаявшись получить хоть сколько-нибудь членораздельное объяснение последним событиям.