Затем успокоившийся Рунгач сходил в город за новостями. Там он переговорил с несколькими своими старыми знакомцами, уточняя подробности последних событий, после чего вернулся на "Листу" и заявил, что на его островке, Малой Ругане, все в порядке и он остается здесь ожидать известий об окончании великого похода. К тому же сюда должны вернуться его юные родичи, отправившиеся в поход вместе с армадой на корабле шкипера Лонича, своего дальнего родственника... А еще старик притащил корзину фруктов и мы обожрались...

Ночь мы провели на паруснике - старый шкипер отговорил нас от похода на берег, хотя, честно говоря, нам всем не терпелось почувствовать под ногами твердую почву. Но Рунгач был настойчив - мол народ сейчас горяч... Я его поддержал, поскольку понял так, что сейчас местные настроены против иноземцев - не важно каких иноземцев...

Эскадра Алгано Лучича возвратилась на следующий день ближе к закату - и в весьма плачевном состоянии. На Карассе они потерпели сокрушительное поражение...Молча и как-то очень серьезно мы - а также толпа, собравшаяся на берегу - наблюдали, как в узкое горло бухты входят один за другим суда. Несколько десятков парусников. Вчера их насчитывалось сотни две - две с половиной...

Молча (только скрипели снасти и хлопали свертываемые грязные паруса) моряки сходили на берег и брели по домам, сопровождаемые группками домочадцев. Взвыла какая-то женщина, раздирая воплем тишину. За ней еще и еще - многие из тех, что пришли на берег, не дождались...

Возвратились на "Листу" и Рорич с Мотычем, внуки-племянники нашего шкипера. Левая рука Рорича была обмотана окровавленной тряпкой - его нечаянно поранил в суете Мотыч, когда они бежали с берега на судно... Вскоре, выпив большую чашу вина, Рорич взахлеб рассказывал нам о походе. Они провели орРоРоРРночь в проливе, а с рассветом приблизились к Карассе. Подплыли с той стороны, где берег пологий.