На четвертый день плавания Ингви, выглянув поутру из "логова", обнаружил, что погода существенно изменилась. Стало заметно теплее, сплошная мрачная пелена туч расслоилась на отдельные неопрятные лохмотья и в прорехах сияла лазурь - такого праздничного, такого чистого цвета небо бывает только на юге. Вместе с тем ветер стих и суденышко замедлило ход... Ингви пробрался на корму и Рунгач, еще более радостный чем прежде, объяснил ему, что корабль уже в "море Архипелага", "теплом море", "добром море" - то есть теперь под ними воды теплого течения, которое омывает и родные острова шкипера. А значит, Рунгач все равно что дома... Правда, ветры здесь гораздо слабее, чем в чужих северных морях - а стало быть и пойдут они теперь не так ходко...
Беседу прервали крики и визг, завершившиеся тяжелым шлепком грузного тела о воду. Оказалось, причиной шума была Ннаонна. Надо сказать, что простая конструкция парусника контрабандистов не предусматривала никакого гальюна - и девушке приходилось, как и всем прочим, приседать над бортом. Естественно, она старалась не попадаться никому при этом на глаза, но тут ее подстерег за этим занятием помощник Рунгача - единственный толстяк среди островитян. Он позволил себе подскочить к вампирессе и с ухмылкой протянуть руку по направлению к пассажирке. Что случилось потом - он не смог объяснить и сам. Во всяком случае, опомнился нахал уже в воде. И пока земляки с хохотом и прибаутками втаскивали его на борт - пунцово-красная Ннаонна скрылась в каюте... Моряки принялись шлепать толстяка по мокрым плечам, выясняя, не прыгнул ли он нарочно к рыбам, ибо они более благосклонны к его ухаживаниям, нежели эта девица и прочее в таком духе.