В поселении островитян - убожество и варварская простота одежды и утвари. Впрочем, к местным жителям Ингви особого интереса не проявлял - его занимало другое. Сарнак обнаружил приятеля на прибрежной скале - тот стоял, уставившись вдаль, туда, где темной полосой маячил Большой Длинный Эману. Тридцатью метрами ниже ревели волны, бушуя и пенясь у подножия серых скал, ветер, налетая порывами, трепал и раздувал поношенный плащ опального короля - некогда черный, а теперь приобретший буровато-серый темный оттенок...

- Что скажешь?

- Знаешь, Сарнак, я тут побродил по окрестностям... Есть кое-что любопытное...

- Что ты имеешь в виду?

- Я пытался колдовать. И знаешь - выходит. Конечно, маны здесь не в пример меньше, чем в Мире, но все же... А в море - помнишь?

- А чему здесь удивляться? Ведь растения и дикие звери... Здешних коз вполне можно считать диким зверьем.

- Сарнак, мы не в Мире! Ты считаешь, что Гунгилла присутствует и здесь?

- Ингви, ты ли это говоришь? Ты же всегда посмеивался над религией... Я помню...

- Я с юмором относился к тому, как церковь трактует реально существующие явления. Но факт остается фактом - имеется зеленая мана, недостаток которой мешал колдовать в открытом море. И имеются деревья и козы. Идем спросим у Фильки.

Эльфа маги обнаружили валяющимся под деревом в саду Рунгача. Князь Филлиноэртли натряс охапку местных плодов и наслаждался. Друзей он приветствовал энергичным взмахом руки - с зажатого в горсти огрызка сыпанули сладкие липкие брызги.

- ...Ну да! Есть присутствие Матери и эльфу здесь дышится легче, чем в море. Пустом, совсем пустом море... - эльф приподнялся с расстеленного в траве плаща и, покопавшись где-то под собой, извлек флягу, отхлебнул, - правда, это все не то - и листва здесь какая-то серая, и трава какая-то жесткая... Здесь мало ее, Гунгиллы-то, Матери... Но есть... Есть...