Потом мы зашли в машинное отделение. Поднимаясь наверх, я заглянул в кубрик на полубаке. Там валялся Алан Батор, уныло разглядывая парусину верхней койки. Мы кивнули друг другу. Алан выглядел отекшим и, казалось, вот-вот развалится. Мне хотелось поздравить его с неплохим видом, и в то же время - зарыдать. Я не из чувствительных, но иногда и меня пробирает нервная дрожь.

Оставив доктора ухаживать за Аланом, я поднялся на корму. Пока шел наверх, весь мир вокруг окрасился в темно-коричневый цвет - переливчатый, со всевозможными оттенками: такие цвета встречаются в пещерах и на старых кельтских манускриптах. Эти цвета доставляют удовольствие больному, и я вспомнил слова величайшего современного мыслителя, программиста Эпкре: "Болезненность - наша вековая дань преуспеянию цивилизации".

И тут на одну леденящую секунду мне показалось, что я увидел Фигуру. Но тени сами собой приняли очертания полуразобранного автонавигатора. Час за часом, следуя программе, рядом с ним суетился робот-ремонтник. Его контролировал Абдул Демоне. Заметив меня, он кивнул.

- Доброе утро, капитан.

Вежливый молчаливый человек. Он страдал от спазматических судорог и, разговаривая со мной, никогда не убирал больные ноги с табурета.

- Когда ты приведешь его в порядок? - спросил я.

- Через пару часов должен заработать.

- Хорошо. Тогда мы доберемся до берега днем.

Я опять занервничал. На корабле люди находятся в большем напряжении, нежели в городах. Там настолько все упорядочено, что можно всю жизнь прожить, ни о чем не задумываясь. Это очень подходит больному человеку, мечтающему покончить с многочисленными своими обязанностями. Сколько раз на своем корабле я мечтал разнести автонавигатор вдребезги, посадить корабль на скалы и разрушить все.