Джексон говорил с набирающим силу напором. Именно так, знала Николь, он начинал любую драку - сначала подавляя морально, оскорбляя последними словами, показывая, что он м о ж е т делать такое. И одновременно сам заводясь от своих же слов. Николь слышала нечто подобное от него раза два, после особенно разгульных вечеринок, заканчивающихся драками. Тогда, находясть в стороне, в роли наблюдательницы, она точно знала, что если бы Джексон-младший заговорил с ней так, то... Он мог бы сделать с ней, что хотел. Настолько страшно вибрировали в воздухе его слова, парализуя волю и отнимая силы.

Нколь вдруг поняла, что из всех троих - Тома и братьев Джексонов - больше всего всегда боялась Джексона-младшего. И того, что он с ней заговорит вот таким тоном.

Боялась. Но не теперь.

Она томно облизнула яркие губы, повела бедрами и поманила его рукой с кастетом:

- Мальчик сердится? Иди к мамочке! - Дурацкие слова из какого-то дешевого боевика выскочили из нее сами собой.

Джексон-младший взрыкнул и кинулся к ней. Николь хладнокровно отступила на шаг в сторону, и тяжелая туша бывшего борца пронеслась мимо. Но не продолжила движения, а напоролась на умело подставленную ногу Николь.

Джексон-младший рухнул на пол, как сноп.

- А ты думал, - сказала Николь и с силой опустила ему на голову тарелку с фаршем. Тарелка была большой и тяжелой, и поэтому Джексон после удара сумел только перевернуться на спину. А потом, немного полежав с открытыми глазами, закрыл их, дернулся и затих.

Николь оценивающе посмотрела на свою работу, вытерла руки и не спеша повернулась к двери. Она уже несколько секунд чувствовала присутствие Тома и выжидала, что он будет делать.

Тот стоял, набычив голову, и зло смотрел на нее.

- Я ничего не понимаю, - сказал он неожиданно трезвым голосом.. - Ты сошла с ума?

- Нет, Том, - спокойно ответила Николь. - Из нас двоих, похоже, сошел с ума ты. Я расстаюсь с тобой. Ты изменился, любимый. И поэтому больше меня не увидишь. Это первая потеря в твоей новой жизни. Будут и еще. Подумай об этом.