Джонни за несколько минут написал изящную рабочую программку и с горьким сожалением вспомнил о последних двух бессонных ночах. Он так мучился над созданием вспомогательной программы - этого монстра, который выжал из него все соки! А дело оказалось не стоящим и выеденного яйца! Он на мгновение с восхищенным ужасом замер. Потому что вдруг оценил ту гигантскую разницу, с которой работали его мозги до озарения в банковском дворике и сейчас. Но тут же забыл об этом. И дал компьютеру команду выполнения задания.
На экране монитора появилась картинка-заставка. На ней веселый розовощекий рыбак беспечно тянул из реки рыбу за рыбой. Широкая река неторопливо несла свои могучие воды мимо, и в них отражались серые валуны неприступной крепостной стены, стоящей на невидимом на картине противоположном берегу. Дэфт по достоинству оценил яркость образного мышления компьютера. Воды реки, отражающие графическую интерпретацию "Бастиона", представляли собой поток информации о схеме защиты банка. А беспечный рыбак - программа Дэфта ? выуживал из этих потоков то, что ему, то есть начальнику Отделения мистеру Хофману, было нужно.
Джонни услышал приближающиеся шаги, оторвал взгляд от монитора и увидел, что Хофман направляется к нему. Дэфт тут же вызвал программу подачи информации, - на экране замелькали страницы текстов и схем - обхватил голову руками и изогнул губы в гримасе плаксивого отчаяния.
Хофман подошел вплотную к столу и несколько секунд с плохо скрываемым удовольствием созерцал физиономию Дэфта.
- Ну что, операционист, дело плохо?
- Хуже некуда, - охотно откликнулся Джонни и подумал: "Только у кого, достопочтимый мистер?"
Хофман обогнул стол и встал за спиной у Джонни. Это было слишком. Начальник Отделения не мог не знать неписанных законов делового этикета и все-таки преступил один из них. Он совершил откровенную бестактность: нарушил границу индивидуального пространства сотрудника. А это могло означать только одно: Хофман презирает Джонни Дэфта настолько, что уже не собирается в его присутствиии соблюдать правила приличия. Дэфт сжал зубы и подумал, что не удивится, если Хофман сейчас в его присутствии пукнет.