– Ну что, Андрей, порадуешь нас хоть чем-нибудь? – спросил Чалмерс.

Взволнованный присутствием высшего руководства Содружества, Троекуров пожал плечами и покачал головой.

– Нет, к сожалению. Никаких изменений. Лежит в своей каюте практически неподвижно, на мои вопросы и другие попытки общения не реагирует, глаза закрыты, вегетативная нервная система функционирует, как у человека, погруженного в глубокий сон. Хотя это чисто визуальные наблюдения, по-другому я его исследовать опасаюсь, после… м-м-м…

– Да-да, конечно, – поднял руку де Виньон. – Мы все знаем. Других новостей нет?

– Некоторые физические приборы… гравитометр, вакуум-резонатор Росса, датчики электромагнитных полей и пси-излучения регистрируют неравномерную, порой с очень высокими всплесками активность… словно в теле Зорова происходят некие процессы… если только тело его является еще телом в обычном биологическом смысле.

– Вы допускаете… возможность частного или даже полного перерождения? – спросил Ларсен, нервно сплетя тонкие длинные пальцы.

– Учитывая все факты в комплексе, очень трудно допустить что-либо другое, мэтр.

– Ну что же, – медленно проговорил де Виньон, – не исключено, что мы присутствуем при рождении того, о ком писали и спорили философы, футурологи и фантасты уже не одно столетие… Хомо Супер. Вопрос, каким он будет? Шаг ли это к духовному и физическому совершенству или, наоборот, в бездну чудовищных и злобных сил, способных стереть человека с лица Вселенной?..

– Horror infiniti (Ужас бесконечности (лат.))… – задумчиво произнесла Ольга Уинсток-Добровольская. – Причем, если так можно выразиться, в обе стороны… Нам можно взглянуть на него?

– Думаю… думаю, да… – Троекуров с тревогой взглянул на своего шефа, но Чалмерс пожал плечами, всем своим видом словно говоря: “Чему быть, того не миновать”.

***