— А что такое, в чем дело? Я же хотел только…

— Флин, пожалуйста…

Он видел Руви на фоне их склоненных спин и болтающихся голов. Она отодвинулась от них на сиденье как можно дальше. Лица других зевак смотрели с противоположной стороны, ухмылялись, покашливали. Кто-то насмешливо упрекнул:

— Ты же ее напугал, Джед, неужели не стыдно?

Флин сделал два шага к машине, оттолкнув кого-то с дороги. Он не разглядел, кого именно. Ничего он не видел, кроме испуганного лица Руви и спин молодых людей.

— Вон отсюда, — скомандовал он.

Хохот прекратился. Молодые люди выпрямились. Один из них спросил:

— Мне показалось — кто-то что-то сказал?

— Вы слышите, — повторил Флин, — прочь от машины!

Парни повернулись, и теперь толпа притихла и наблюдала. Молодые люди были высокие. У них были грубые руки, достаточно сильные для любого дела. Челюсти у них слегка отвисли, обнажая зубы, парни тяжело дышали и улыбались, глаза их сверкали жестокостью.

— Я бы не сказал, — произнес тот, кого назвали Джедом, — что мне так уж нравится тон твоего голоса.

— Да плевать мне, понравился он тебе или нет!

— И ты это стерпишь, Джед? — взвизгнул кто-то. — От ниггера? Даже если он зеленый?

Толпа разразилась хохотом. Джед улыбался и раскачивался на полусогнутых ногах.

— Я же только с бабой твоей хотел потолковать по душам, — объяснил он. — Не тебе бы возражать.

Джед протянул руку и сильно ударил Флина в грудь кулаком.

Флин развернулся и сосредоточил всю силу удара в движении плеча. Казалось, все движется крайне медленно, в непонятном ледяном вакууме, где в настоящий момент существовали только он сам и Джед. Флин осознавал в себе новое и страшное ощущение, нечто такое, чего никогда не знал прежде. Шагнул вперед — легко, с силой, не спеша. Его руки и ноги проделали четыре движения. Он проделывал их прежде бесконечное множество раз — в спортзале, атакуя дружественно настроенного противника. Никогда раньше он не совершал эти движения вот так, в полную силу, с ненавистью, охваченный темным, злым желанием причинить боль. Он увидел, как у Джеда из носа хлынула кровь, как он медленно-медленно падает на мостовую, руки его схватились за живот, глаза широко раскрылись от боли и удивления, а рот жадно хватал воздух.