Флин отвел машину с узкой дороги на участок земли, огороженный несколькими большими камнями — они отмечали съезд в долину. Руви вышла и остановилась возле камней, глядя вниз. Ветер прижимал вплотную к телу ее желтую блузку и взъерошивал мягкую серебристую массу коротких локонов на голове. Даже освещенная этим чужим солнцем, кожа ее блестела темно-зеленым оттенком юности и здоровья. У Флина всякий раз замирало сердце от сладкой боли, когда он смотрел на нее. Он подозревал, что так будет не всегда. Но боль эта радовала, сколько бы она ни продолжалась.
Флин убедился, что проделал все требуемые манипуляции и машина теперь не врежется в камни, и присоединился к Руви. Ветер был горячим и тяжелым от влаги, он нес с собой незнакомые запахи. Долина петлями уходила вдаль, а где-то в конце ее блестела вода. По обе стороны долины возвышались и горбились каменные хребты, голубые на расстоянии — там, где их укрывала Дымка. Ближние склоны гор зеленели обильными косматыми лесами. Густо растущие деревья боролись за жизненное пространство, задыхаясь от молодой поросли и беспорядочных лоз вьющихся растений, явно неухоженных.
— Кажется, — заметила Руви, — диких животных там тоже полно.
— Надеюсь, они не очень опасны.
Руви слегка вздрогнула.
— Когда я попадаю хотя бы недалеко за городские пределы, у меня появляется ощущение, что я нахожусь в совершенно диком мире. И в нем не так уж и плохо. Деревья, цветы, даже травы не той формы и иной окраски, — все какое-то не такое, и небо вроде бы должно быть совершенно иным. — Руви засмеялась. — Из таких моих впечатлений всякий легко сделал бы вывод, что я впервые уехала из дому.
Над хребтом показались две огромные птицы. Они висели в небе, паря медленными кругами на серо-коричневых крыльях. Флин инстинктивно обвил Руви рукой, не испытывая уверенности, что птицы не нападут. Те этого не сделали, паря над долиной, где их подхватили потоки воздуха. Поблизости не виднелось никаких признаков человеческого жилья, и если бы не узкая дорога, они могли бы считать, что находятся в ненаселенной местности.