Боль по-прежнему терзала его, хотя он и постиг несколько приемов, с помощью которых ему удавалось на некоторое время ослабить, притушить ее. К тому же в последнее время его иногда поражало странное состояние, вытеснявшее даже ту, главную боль; симптомы этого состояния напоминали частный случай амнезии, когда человеку кажется, что он забыл что-то очень важное, он мучительно пытается вспомнить это... и не может. Судорожные усилия памяти Зорова так ни к чему и не приводили, вот только перед внутренним взором почему-то всплывали глаза Джоанны, такие, как представились они ему перед погружением в гипнотический сон в каюте "Тиля Уленшпигеля" на Планете Карнавалов - огромные, мерцающие, ждущие... Видения эти порождали новый, еще более яростный приступ БОЛИ... он изнемогал в адском заколдованном кругу... и медленно, очень медленно учился контролировать и боль, и бешеный, неукротимый поток эмоций.
Однако той ночью его сердца коснулось новое, доселе неведомое чувство. Какая-то тревога, ощущение надвигающейся опасности... но не для него лично, нет, и даже не для тех, кто был рядом... что-то угрожало другим, далеким от него людям... многим людям.
Широко расставив ноги, наклонив голову и сжав пальцами виски, Зоров замер, "включив" весь спектр своего восприятия. И почти сразу же увидел станцию... это была "Гея-2"... и закованный в гиперонитовую броню цилиндр генератора гравитационного резонанса... и ярко-оранжевые колючки, копошащиеся в расплавленном золоте чистой энергии четвертой пульсационно-резонансной камеры! Зоров-физик знал, что может таить в себе эта на первый взгляд безобидная картина.