Мартен подошел к смотровому люку и изучающе осматривал дюреллян.

— Их одежда напоминает одежду пастухов. Мы наденем такую же.

— Есть! — сказал Кросвелл.

— Они безоружны. Мы тоже выйдем без оружия.

— Слушаюсь!

— Они обуты в сандалии. Мы также будем носить сандалии.

— Будет исполнено!

— Кажется, на лице у них нет растительности, — с легкой улыбкой сказал Мартен. — Мне жаль, Эд, но эти усы…

— Только не мои усы! — воскликнул Кросвелл, стремительно прикрыв их рукой.

— Боюсь, что это придется сделать!

— Но, Джэн, ведь я растил их целых шесть месяцев!

— И все же придется их убрать. Это очевидно.

— Я не вижу причин, — непримиримо заявил Кросвелл.

— Вы же знаете, что первые впечатления самые стойкие. Если они неблагоприятны, то последующие Контакты затруднены, иногда невозможны. Мы ничего не знаем об этих людях. Поэтому наш единственный надежный путь попытаться понравиться им: оденемся в цвета, которые им приятны, пли, по крайней мере, не раздражают, скопируем их жесты, будем общаться с ними в рамках их восприятия во всех аспектах…

— Хорошо, хорошо, — прервал его Кросвелл. — Надеюсь, что смогу отрастить усы на обратном пути.

Они переглянулись и затем оба рассмеялись: Кросвелл таким образом потерял три пары усов.

Пока Кросвелл брился, Мартен приводил в чувство корабельного лингвиста.

Чедка, лемуроподобный гуманоид, был родом с Эбориа IV- одной из немногих планет, с которой Земля наладила отличные отношения. Эбориане были прирожденными лингвистами благодаря особого рода ассоциативной способности в хаосе звуков любого чужого языка поразительно верно находить эборианские эквиваленты. Они в свое время исследовали значительную часть Галактики и могли бы занимать в ней подобающее им место, если бы не должны были спать двадцать часов из двадцати четырех.