У костра сидели три старика и чинно разливали в глиняные чаши пиво из банок. Пустые банки валялись рядом. Впрочем, может, это и не старики вовсе, у них что стар, что млад на одно лицо - морщинистое и волосатое.

После должных приветствий и обязательных разговоров о погоде, охоте и прочей ерунде Морозов спросил, может ли он видеть наставника Бокура.

– Я наставник Бокур, - с достоинством сказал один из старцев, оглаживая бороду.

Я хотел предупредить Морозова, что с ультами надо держать ухо востро, но тот, глянув в блокнот, вежливо улыбнулся и покачал головой. Тогда Бокуром назвался другой дед, но и он вызвал лишь улыбку. В конце концов из шатра вывалился нетвердо державшийся на ногах ульт, вроде помоложе, чем другие. В руке у него была початая бутылка с мутной жидкостью. Он приложился к ней, глянул в пространство и затянул песню, которую старики у костра дружно подхватили. Они пели на полузабытом айджин, всех слов я не разобрал, там говорилось что-то о молодой девушке и двух старушках, которые в последнем куплете оказались старичками. Допев, ульт с бутылкой хотел было нырнуть обратно в шатер, но Морозов поймал его за полу тряпки, в которую тот был закутан, и усадил рядом с собой.

– Я много слышал о мудром Бокуре, - сказал он. - Сейчас я оценил его мудрость еще больше, ибо что украшает жизнь лучше доброй выпивки?

– Н-не з-знаю, - ответил ульт и икнул.

– Смею ли я предложить отменный напиток для мудрого Бокура? - вкрадчиво спросил Морозов.

– Смеешь, смеешь, - загалдели старики.

Бокур, или тот, кого Морозов считал Бокуром, важно кивнул и что-то пьяно пробормотал.

– Тогда не пройти ли нам к опушке, где я вручу мудрому Бокуру подарок для него и для мудрых старейшин…

Бокур, шатаясь, поднялся с места и, напевая что-то себе под нос, побрел к опушке, поддерживаемый с двух сторон мною и Морозовым. Я не очень понимал, на что ему сдалась эта пьяная ультская морда, но за такие деньги я готов поить все поселение до облысения.