Мне показали запись и внутренних кругов - там уже мало кого можно узнать-различить, казалось, что все слились в единое тело, из которого еще местами торчат расплывчатые выступы конечностей. Очень неприятное зрелище. На снимках с орбиты видно, как эти многочисленные кольца соединяются, пересекаются, расходятся - словно большая пружина запутала сама себя и накрутилась на черный шпенек…

– Оттуда никто не пробовал вырваться? - прервал молчание Морозов.

_- А ты попробуй, - посоветовал я. - Может, у тебя получится.

– Мне не надо оттуда, - серьезно сказал Морозов. - Мне надо туда. Бокур хихикнул и с явным интересом посмотрел на уральца.

– У меня есть неплохие связи в Бюро по иммиграции, - сказал я. - Могу устроить за те же деньги годовую визу, а потом продлевать сколько понадобится. Рано или поздно услышишь зов…

– Поздно - это когда?

– Не знаю. Может, завтра, а может - через тридцать лет.

– Я не могу ждать.

Он вздохнул, его голубые глаза потемнели, а кулаки сжались.

– У тебя есть семья, дети? - спросил он.

– Семья есть, детей пока нет, - ответил я.

Это был больной вопрос. Мне уже за тридцать, а Катарина все никак не соберется рожать. Как только Морозов рассчитается со мной, станем жить на ренту: никакой работы, никакой беготни - пусть блюдет семейный очаг и рожает, пока не надоест. Пока мне не надоест!

Бокур опять хихикнул и сказал:

– А теперь расскажи свою историю, о гость из другого мира!

Я думал, что Морозов сбросит его с обрыва, но тот лишь хмыкнул и ответил.

– У меня была возлюбленная, теперь ее нет. Я ее ищу. Вот и вся история, мудрый наставник.