Придётся драться, решил полковник, сворачивая направо.

Подсотня Сотона сгрудилась под навесом из красного гранита. Дальше начиналась узость, легко простреливаемая сверху. На тропе валялись два коня и разведчик со стрелой в горле.

– Нохой, – полковник глянул на вещуна, – когда подойдут пластуны?

– Уже рядом, – отозвался вещун.

– А что думают те, наверху?

– Считают, что им вполне по силам удержать нас на этом рубеже до ночи.

– Вещуны у них есть?

– Откуда? Это же смертники, кто станет так разбрасываться вещунами?

– Ладно, значит, к встрече с ползунами они подготовиться не смогут.

Чона замолчал, принялся разглядывать скалы, пытаясь отыскать удобные ходы наверх. Отсюда, со дна ущелья, подъём казался невозможным. Зато подоспевшие ползуны имели другое мнение. Они внимательно выслушали задачу, спешились, сложили в заспинные мешки мечи и луки, надели нагрудники с крючьями, зажали в зубах метательные ножи и стали по одному исчезать в расщелинах, словно просачиваясь в камни. Полковник представлял, как они там, на вертикальной стене, отыскивают щели и карманы, вворачивают крючья и сбрасывают друг другу верёвки либо кушаки. Долгое время не доносилось ни звука, лишь однажды сверху сорвалось тело. В полёте ползун не раскрыл рта, молча ударился о камни и навеки затих. Потом наверху послышался шум боя, и на тропу посыпались тела рогатых. Вниз упала верёвка, по ней со свистом спустился подсотник скалолазов и доложил, что путь свободен.

Полковник вскочил на коня и махнул рукой – вперёд. К тому времени у каменных ворот скопилась большая часть полка. Подсотня Сотона устремилась в узость. Двигались по двое, и Чона опасался, что не успеет прикрыть армию от флангового удара. Когда же кончится узость? – беспокоился он, но с вопросами ни к кому не лез, подчинённые знали не больше его.