На закате Чона отклонил приглашения Свита и Горислава: положение армии неопределённое, где находится противник – неизвестно, поэтому не до пирушек. Авангардные полки разбили биваки, а заслонный отправился в поиск. Нужно было прочесать местность посевернее, повосточнее.

Новый подсотник разведки набрал дюжину, будущее ядро невидимок, и отправился в первый рейд. Искали языка. Взошла луна, и в её свете Истома разглядел на старой гари, заросшей осинником в рост человека, странное существо. Волосатый, зеленобородый, похожий на кучу опавших листьев, мужик не был человеком, но имел две руки, две ноги, голову и всё остальное, что присуще разумному существу, даже пуговицы имелись на застёгивающейся справа налево одёжке. Пуговицы, правда, были не костяными и не каменными, а из зелёных еловых шишек.

Истома самолично повязал волосатого, перекинул его поперёк коня и повёз в ставку, потому что на месте допросить не сумел. Лесовик не знал языка или искусно притворялся, издавал звериные звуки да таращил на разведчика зелёные глаза, похожие на два гнилых сучка.

Не будь Истома таким ловким да глазастым, не возьми в плен лемурийца, земная история пошла бы хоть немного, а по-другому. Не возникла бы ещё одна языковая ветка, не появился бы на свет алтайский эпос, единый для монгольских, тюркских, тунгусо-маньчжурских и корейско-японских племён. Но Истома оказался именно таким: свернул незнакомца в бараний рог, связал и повёз в ставку. И с тех пор армия южных потеряла заслонный полк Чоны и не имела о нём никаких сведений, если не считать совершенно нелепых слухов, что отряд попал в местность, где нет ни севера, ни юга, а солнце всходит в любой точке света, только не на востоке.

Едва Истома с дюжиной невидимок выбрался из подроста в покрытые мхом скалы, пленник выскользнул из верёвочных пелён, соскочил на землю и юркнул в щель, куда не пролезла бы даже ящерка. И напрасно потом разведчики шёпотом матерились в гранитную норку, ковыряли камни и взывали к главному божеству – Батюшке. Лесовик исчез, и счастье разведчиков, что они успели отыскать ставку раньше, чем настигла их месть лемурийца. Потому кара лесовика пала не на конкретных пленителей, а на весь полк заслона.