— Никакой критики в адрес правительства, — закончили они вдвоем с присоединившемся к ней Рексом.

Они оба рассмеялись, но затем оба быстро огляделись по сторонам. Никого, кажется, не было поблизости, чтобы наблюдать за ними.

— Выпьем? — предложил Рекс.

— Нет, спасибо, я не пью.

Он посмотрел на нее, приподняв брови.

— В наши дни? На что же вы тогда тратите свое время?

Ее глаза скользнули по нему в задумчивости. Она любовалась цветом его лица, глубоким горным загаром, его удивительно аккуратной фигурой. Уже второй раз в течение часа Рекс Моррис чувствовал на себе изучающий взгляд красивой женщины.

— Судя по вашему виду, — произнесла девушка, — не скажешь, что вы часто пьянствуете, Технол…

— Моррис. Рекс Моррис.

— И вы, кажется, из Таоса? О, Великий Говард, я, наверное, прослушала, когда Лиззи представляла вас. Вы, должно быть, сын…

Он снова присоединился к ней и вместе они нараспев закончили:

— Леонарда Морриса.

Рекс сказал:

— Я начинаю сильно уставать от того, что я сын моего отца.

В выражении ее лица и в ее голосе появилось что-то новое.

— Не стоит, — сказала она.

— Нет, конечно же, если говорить серьезно, он не из тех стариков, удержаться от любви к которым легко.

Паула Клейн почти прошептала:

— А теперь о том вопросе, который вы задали. Мой дедушка был одним из последних, кто выступал против религиозных уний Темпля.

— Ясно, — неуверенно произнес Рекс.

Она продолжала.

— Он исповедовал одну из старых религий до самого своего конца, хотя его понизили в должности до обычного Инженера.

Затем она задумчиво добавила:

— Потребуется еще много времени, чтобы изгладились из нашей памяти ошибки прошлого.

Рекс смущенно заметил:

— Мне кажется, нехорошо, если нас кто-нибудь услышит, Технола Клейн.