— Украли у кого-нибудь.

За этим разговором они вышли к неприметному, если б не охранный знак над входом, каменному "домику." У открытой двери-решетки, в большой бренчащей суме, копошился оборванный дедок с всклокоченной шевелюрой, украшенной загорелой плешью, невнятно бурча и ругаясь при этом себе под нос.

— Вы, простите, кто будете? — после недолгого молчания спросил Мьянек, не сумев самостоятельно определить, что тому тут надо.

Мужичок обернулся, глянул сердито из-под кустистых бровей.

— Сторож я тутошний. За порядком слежу, чтоб, значица, могилки порчуны всякие не тревожили.

— И часто тревожат? — поинтересовался теоретик.

— Да не то, чтобы… Нынче-то тут почти не хоронят и поживиться ворам нечем. Разве, что в склепах пошуровать, да и то, все уже украдено до них. Замки поломают, двери сымут, а мне потом нагоняй от покойницкой родни — не уследил. А как же мне уследить, ежели эти гробокопатели ночью приходят? А я за такие гроши, извините, по ночам сторожить не нанимался. — разошелся дедок.

— Ну, хорошо, хорошо, — Рой примирительно поднял руки. — Ваша позиция нам понятна. Позволите, взглянуть на этот склеп?

— А, пожалуйста. Ходите, куда надобно, — разрешил сторож. — Прибьете эту упыриху, — он кивнул на склеп, — жалеть не буду. Чтоб ей на том свете икалось.

— А почем вы знаете, что она упыриха? — спросил практик.

Небыло никаких фактов, указывающих, что именно Костычиха повинна в гибели тех ребят. Уцелевший подросток, которого нашли вообще-то в дали от кладбища, ничего не смог рассказать. Свидетелей не оказалось, а маги отправились сюда, только как в одно из мест, которые следовало бы проверить.

— Упыриха она и есть, — убежденно ответствовал дедок. — Дед мой рассказывал, как она отца его, прадеда моего, то бишь, до смерти замучила ради колдовства своего богомерзкого.

С шумом втянув носом воздух, дедок всхрапнул и смачно плюнул в темноту склепа.