— А его любопытство сейчас перестанет быть праздным. — Аина доедает заключительный лимон. — Всё, Рома, экскурсия закончена. Будешь работать!

— Я готов! — я встаю.

— Дайте ему «зелёных», дайте! — это Юайя, сидевшая до сих пор тихо, сосредоточив всё внимание на молоке, ватрушках и лимонах, наносит внезапный удар. Хохот стоит такой, что дребезжат витражи в окнах.

— Ладно, Рома. — Аина великодушна. — Отпускаю тебя попрощаться с миром. Десять минут!

Все уже выходят из-за стола, рассасываются.

— Пойдём, Рома, проводишь старика. — гудит Иваныч.

Мы выходим на крыльцо, у которого стоит белая "Нива".

— Вот вожу провизию, то-сё… — дед перехватывает мой заинтересованный взгляд. — А по лесу куда вольготней на Чалке передвигаться, значит.

Я только тут замечаю — на «Ниве» вместо номера прикручена невзрачная белая табличка. И на стекле вместо талона техосмотров белеет карточка. Понятно…

— Не всегда, значит, бывает уместен один и тот же номер. — усмехается дед, но я вижу, что сказать он хочет другое.

— Ты прав, Рома, другое. — в свою очередь улавливает дед. — Ты, само собой, парень куда как смелый… Так вот. Об Ирке думай каждый раз, прежде чем подвиг совершить. Не прошу — требую. Вот так, Рома.

— Всегда, Иваныч. — я гляжу ему в глаза, и он смягчается.

— Ну, удачи тогда.

Дед садится в машину, и «Нива» разом становится тёмно-зелёной, одновременно обретая номер. Мотор заводится мягко, словно у «Мерседеса», автомобиль неспешно выкатывается за ворота, распахивающиеся перед машиной и закрывающиеся следом.

"Ты готов, напарник?" — слышу-ощущаю я мысль Аины. — "Хватит прохлаждаться! Иди сюда, я в своей комнате"